исторические статьи

Нефть

Нефть, кровь современной цивилизации, получила такое значение далеко не сразу. При этом уже в древние времена обозначился её многофункциональный характер. Так, в Вавилоне из неё делали асфальт для укрепления зданий, в Египте с её помощью бальзамировали умерших. В античные времена нефть впервые стала использоваться в качестве косметики. Задолго до того, как из нефти синтезировали вазелин и другие вещества, Александр Македонский принимал нефтяные ванны для омоложения. В дальнейшем европейские аптекари активно использовали нефть в качестве сырья для изготовления чудодейственных препаратов для лечения кожных и суставных заболеваний. Не оставалось в стороне и Российское государство. В 1703 г. император Пётр I приказал закупить в Баку 16 тонн (примерно 116 баррелей) нефти для аптечных нужд.

В самой России нефть то и дело находили в разных местах. В Сибири, которая теперь питает углеводородами всю страну и полмира, «каменное масло» было обнаружено ещё в середине XVII в. В начале XVIII в. нефтяные месторождения были обнаружены на Кавказе, где нефть вытекала «сама собой», и никто её не собирал. Первые попытки использовать её в качестве топлива были предприняты в 1738 г., когда было открыто место её выхода на Волге, в районе Симбирска (современного Ульяновска). Образцы были доставлены в Петербург в Академию наук, где выяснилось, что из-за большой примеси воды присланная нефть не может быть использована для этих целей.

Из-за этого сфера применения нефти пока что не расширялась. Когда месторождение было обнаружено на реке Ухте, в 1745 г. его взял в разработку архангельский купец Фёдор Прядунов (1694-1753), предполагавший снабжать нефтью Московскую главную аптеку. Она была создана для снабжения населения лекарственными средствами ещё при Петре Великом. Из нефти, как и прежде, предполагалось изготовлять омолаживающие средства, а также другие снадобья для кожи. Техника добычи известна нам по поздним описаниям. Считается, что Прядунов поставил прямо в реке деревянный сруб, внутри которого находился специальный чан с водорезным винтом, вбиравший в себя нефть. То, что оказывалось на поверхности реки, вычерпывали ковшами. Промысел был непривычным, и потенциальные работники относились к нему настороженно. Для привлечения персонала Прядунов установил небывалую по тем временам заработную плату – 3 рубля в месяц. Современное соотношение (около 9 000 рублей) полностью не отражает значение этой суммы в эпоху, когда большой каравай хлеба стоил 1 копейку, а расслоение общества было гораздо сильнее. Нанятые Прядуновым трое работников добывали, как считается, 1.5-2 барреля сырой нефти в год. В 1748 г. в Москве в Берг-коллегии были произведены первые опыты по перегонке полученной нефти.

Тем не менее, предприятию Прядунова сопутствовала неудача. Весной 1747 г. сруб смыло паводком, и завод почти два года простаивал. Технология была примитивной и не могла обеспечивать промышленные объёмы добычи и поставок. В конечном итоге Прядунов разорился, за неуплату налогов попал в тюрьму, где и умер. Его вдова вместе с компаньоном, вологодским купцом Андреем Нагавиковом, попытались возродить завод, доведя добычу до 4-5 баррелей в год, однако к 1770 г. он окончательно заглох. Гораздо выгоднее было ввозить нефть из Баку. Хотя это было другое государство (самостоятельное Бакинское ханство, Баку войдёт в состав России только в начале XIX в.), накладные расходы были велики, а баррель нефти в 1755 г. стоил там около 16 рублей (или порядка 50 000 современными), в конечном итоге это оказывалось выгоднее.

Прошло ещё полвека, прежде чем для нефтяных промыслов сложилась более благоприятная конъюнктура. В начале XIX в. происходил активный поиск альтернативных способов освещения. Основным топливом для ламп служили масло и жир, которые сильно пачкались и коптили. На этом фоне получение первого керосина фактически перевернуло рынок. Это произошло в 1823 г. на Северном Кавказе, в районе Моздока. Получив земли на Тереке, графиня Софья Панина перевезла туда из Владимирской губернии своих крепостных. Среди них были братья Дубинины, на родине занимавшиеся производством скипидара. На новом месте они соорудили нефтеперегонный куб, где из 3.6 баррелей сырой нефти у них получалось извлекать 1.4 барреля керосина, 1.8 барреля мазута и 0.4 барреля бензина. Керосин они продавали для освещения, мазут шёл на смазку, а бензин шёл как растворитель и антисептик. Хотя Дубинины занимались предпринимательством, значительная часть денег уходила помещице в качестве оброка. Их предприятие действовало до 1847 г., когда было уничтожено войсками имама Шамиля (в ту пору ещё шла Кавказская война).

Помимо прочего, предприятие Дубининых имело важное символическое значение: начиная с этой поры добыча и перегонка нефти сместилась на Кавказ. До начала XX в. нефтяные промыслы в России будут прочно ассоциироваться с этим регионом.

Вместе с тем, получение сырья по-прежнему происходило весьма примитивным способом. На Таманском полуострове, в районе Анапы, в 1830-40-е гг. её вымывали из нефтеносного песка. Для этого сначала снимали грунт на глубину 10-15 м, затем доставали песок, который погружали в яму, обложенную камнями и глиной. После этого его поливали морской водой, чтобы нефть выступила, после чего, как и в XVIII в. вычерпывали, наливали в бочки, где она отстаивалась и чистилась от воды и песка. Годичная выработка составляла около 220 баррелей. Рабочие получали порядка 40 копеек (около 800 рублей современными) за равный баррелю объём добычи, владельцы затем продавали его уже по 7 рублей (около 14 000 современных). Промысел работал с мая по сентябрь, в остальное время было холодно, и нефть становилась вязкой. В других случаях – как в Баку, где нефть порой залегала всего в 15 м от поверхности земли – рыли колодцы, откуда её черпали при помощи большого кожаного ведра. К нему привязывались верёвки, пропущенные через валик, чтобы равномерно опускать и поднимать его.

Добыча нефти колодезным способом на Апшероне в районе Баку

Добыча нефти колодезным способом на Апшероне в районе Баку

Что касалось транспортировки нефти, то следует отметить, что даже в середине XIX в. она мало чем отличалась от древности и была гораздо дороже добычи. Так, из Баку – сначала по Каспию, а затем вверх по Волге – её везли на кораблях в тулуках (больших кожаных мешках на 32 л). При перевозке до Астрахани средняя утечка составляла 7-8%, а до Москвы – все 20%. В 1838 г. в Баку впервые попробовали залить нефть в железные бочки объёмом примерно 1/2 современного барреля. Однако технология сварки была несовершенной, и топливо всё равно просачивалось. Из-за этого приходилось делать дубовые бочки и проклеивать их изнутри. Сделать такую бочку на 2 барреля стоило 10 рублей (около 20 000 современных). Сюда также следовало присовокупить таможенные пошлины (10% ввозная и 13% внутренняя с общей стоимости товара) и транспортную страховку за легко воспламеняемый груз. При этом цены на баррель нефти в Баку долгое время оставались на уровне 20-30 копеек (около 400-500 современных рублей). Всё это приводило к тому, что в указанный период вывоз нефти и нефтепродуктов из Баку составлял всего 4-5 баррелей в год (на уровне XVIII в.), а России приходилось импортировать фотоген (угольное масло).

1840-е гг. ознаменовали важный период в развитии нефтедобычи. В это время в Польше и Румынии были осуществлены первые попытки бурения скважин. Похожий опыт, применённый в Баку, был связан с именем Николая Ивановича Воскобойникова (1803-?). Выпускник петербургского Горного кадетского корпуса, талантливый геолог, Воскобойников впервые классифицировал и научно описал различные сорта нефти и предложил ряд технологических новшеств по её добыче и переработке.

Основным местом работы Воскобойникова в ту пору была Бакинская губерния. Эти земли вошли в состав Российской империи всего за 30 лет до описываемых событий. До начала XIX в. это было независимое Бакинское ханство. Именно его правители ещё в XVIII в. разрабатывали местные нефтепромыслы и снабжали нефтью Россию. Чтобы избежать зависимости от Персии, бакинский хан Гусейн принял российский протекторат. Окончательно территория ханства была закреплена за Россией при императоре Александре I, в 1813 г., после десятилетней русско-персидской войны. В то время, когда на дальнем западе проходили последние бои Отечественной войны с Наполеоном, на крайнем юге войска генерала Котляревского штурмовали прикаспийскую крепость Ленкорань, последний оплот персидских войск. Благодаря победе в этой войне Россия обрела первые значительные нефтяные месторождения, которые она будет активно разрабатывать следующие сто лет.

Вступив в 1834 г. в должность управляющего Бакинскими нефтяными промыслами, Воскобойников направил министру финансов Егору Канкрину доклад. В нём он предлагал начать переработку добываемой нефти внутри страны. По мнению управляющего, это одновременно избавило бы государство от необходимости вывозить сырую нефть в близлежащую Персию, чтобы получить от неё какой-то доход, поскольку везти её во внутренние районы страны было накладно и в конечном итоге невыгодно. Помимо этого, можно было бы отказаться от дорогого фотогена. Доклад получил положительный отклик, и уже через три года, осенью 1837 г., в Балаханах под Баку был открыт первый российский НПЗ. Продолжая свои исследования, Воскобойников разработал план общей модернизации нефтедобычи. В его основе лежала идея перехода от колодезного способа к бурению скважин. По словам инженера, это позволило бы углублять, а не расширять нефтедобычу и тем самым избегать истощения месторождений.

Своей бурной деятельностью Воскобойников быстро снискал себе недоброжелателей. В 1843 г. он был арестован по доносу – его обвиняли в присвоении бюджетных денег. До сих пор неизвестно, кто был заказчиком этого дела, но скорее всего, это были местные откупщики. С 1808 г. в нефтяной сфере действовала откупная система, чем-то напоминавшая аналогичный принцип со спиртными напитками. Согласно ему, выбранный на 4 года откупщик вносил в казну необходимую сумму, а затем мог свободно распоряжаться имевшейся нефтью. Соответственно, централизованные добыча и переработка со стороны государства делали институт откупщиков ненужным и таким образом напрямую противоречили его интересам. Хотя правительственная комиссия в итоге полностью оправдала Воскобойникова, оскорблённый инженер в 1846 г. уехал в Персию, где продолжил свои исследования уже для местных властей.

В это же время на Апшеронском полуострове, в районе села Биби-Эйбат, были пробурены первые 20-метровые скважины. Механизм был достаточно прост. Сперва рыли шахту, которую закрывали деревянным настилом. Над ним возводили деревянную башню (4 м в ширину и 12 м в высоту). Внутри наверху находился блок, откуда на мягкую породу при помощи лебёдки сбрасывали долото, чтобы пробить породу. Таким образом в период с 1850 по 1862 гг. добывалось в среднем 30 000 баррелей нефти в год.

Деревянные бурильные вышки в Балаханах под Баку. С открытки конца XIX в.

Деревянные бурильные вышки в Балаханах под Баку. С открытки конца XIX в.

1860-е гг. обозначили новый рубеж в развитии нефтяной промышленности. Ещё в 1857 г. в Баку пришёл легендарный предприниматель Василий Кокорев (1817-1889). Сын небогатого купца, он вместе со своим компаньоном Иваном Мамонтовым (отцом Саввы Мамонтова) сделал состояние на винных откупах. Зная о спросе на осветительное топливо, Кокорев и Мамонтов организовали «Закаспийское торговое товарищество». Их целью в Баку было производство отечественного фотогена из нефтесодержащих пород. Приобретя участок земли в Сураханах недалеко от Баку, Товарищество построило там завод. К делу компаньоны подошли серьёзно. Так, среди их консультантов был востоковед Николай Торнау, хорошо знавший местные обычаи, и молодой, ещё малоизвестный химик Дмитрий Менделеев.

Василий Кокорев (слева) и Иван Мамонтов (справа)

Василий Кокорев (слева) и Иван Мамонтов (справа)

Уже вскоре после старта завода выяснилось, что порода даёт слишком низкий «выход» нужной продукции. Предприятие пришлось срочно переоборудовать для работы непосредственно с нефтью. Неоспоримым плюсом было то, что в качестве топлива использовался бивший из-под земли природный газ. При активном участии Менделеева и его московского коллеги Вильгельма Эйхлера была произведена серия удачных опытов, по результатам которых была получена смесь углеводородов, впоследствии ставшая известной как керосин. Поскольку это название было запатентовано для обозначения фотогена канадцем Абрахамом Геснером ещё в 1854 г., Кокорев и Мамонтов назвали свой продукт «фотонафтиль» (буквально – «дающий свет от нефти»). В 1865 г. он получил большую серебряную медаль на Всероссийской выставке, что являлось отличной рекламой. Спрос на него возрос, и он начал конкурировать с американским керосином.

Тем временем, деятельность Товарищества в Баку вступила в конфликт интересов с Иваном Мирзоевым, крупнейшим местным откупщиком. Доводы Мирзоева заключались в том, что право бурить скважины предоставлено Кокореву и Мамонтову в обход закона и это напрямую влияет на государственный доход с нефтепромыслов. Здесь, однако, присутствовал и прямой коммерческий интерес Мирзоева: в Сураханах, другом предместье Баку, действовали его керосиновые заводы, и Кокорев, таким образом, был его прямым конкурентом.

В ответ Кокорев приводил свои контраргументы. По его словам, существовавшая откупная система тормозила развитие отрасли. Промышленники были вынуждены приобретать нефть у откупщиков, хотя имели возможность добывать её сами, и нести дополнительные накладные расходы. Как отмечал Кокорев, нефтяные откупщики стремились монополизировать свою сферу, чтобы отдавать государству только фиксированные выплаты, тогда как свободная конкуренция могла бы существенно увеличить государственные доходы.

Противостояние двух сторон длилось несколько лет и окончилось победой Кокорева. В феврале 1872 г. было выпущено положение, согласно которому с 1 января следующего года откупная система ликвидировалась. Теперь месторождения нефти могли приобретаться в аренду «лицами всех состояний, как русским подданным, так и иностранцам» на публичных торгах сроком до 24 лет. Нефтеносный район на Апшеронском полуострове был разделён на 48 участков по 10 десятин каждый. На первых торгах в декабре 1872 г. кокоревское Товарищество приобрело 6 участков. Мирзоеву достались 4 участка. Кокорев решил закрепить свой успех, преобразовав старое Товарищество в Бакинское нефтяное общество. Сыновья Мирзоева, вместе с которыми он вёл дела, после его смерти в 1885 г. организовали «Товарищество братьев Мирзоевых и Ко». Это были первые нефтяные компании России.

Кокоревская гостиница в Москве на Софийской набережной, 34  – часть знаменитого Кокоревского подворья

Кокоревская гостиница в Москве на Софийской набережной, 34 – часть знаменитого Кокоревского подворья

Акция Бакинского нефтяного обществ

Акция Бакинского нефтяного обществ

Пай Товарищества братьев Мирзоевых

Пай Товарищества братьев Мирзоевых

Стоит отметить, что инициатива Кокорева полностью изменила расстановку сил в отрасли. Для государства она оказалась крайне выгодной: только за первые торги оно получило половину той суммы, которая поступила от нефтяного откупа за 50 лет его существования. Заметно изменилась и структура экспорта-импорта керосина: если в начале 1870-х гг. американский керосин занимал 75% российского рынка, то к концу десятилетия этот показатель снизился до 20%. Ликвидация откупной системы способствовала стремительному росту нефтедобычи. Если в 1876 г. скважин на Апшероне было около 100, то в 1886 г. их было уже 400, а к 1900 – 3 000. С 1873 по 1883 гг. добыча увеличилась в 15 раз, а к 1888 г. утроилась, дойдя до показателя 20 млн баррелей в год.

Возросшая доступность топлива на основе нефти постепенно вытеснила жир и масло из бытовых приборов, а уголь и дрова – из транспортной и промышленной сфер. В последней трети XIX в. структуру нефтяного производства, наряду с керосином (40%), определяли мазут и прочие остатки (около 50%). Энергия 1 тонны угля соответствовала 0,35 тонн мазута, при этом на юге России тонна угля стоила 12 рублей (или примерно 18 000 современных), а тонна мазута в Баку – 4 рубля (около 6 000 современных). Примечательно, что бензин, на который приходилось 3% производства, долгое время не имел широкого применения. Иногда им разбавляли керосин, хотя чаще просто выливали или сжигали. Даже в конце XIX в. он по-прежнему продавался в аптеках в качестве антисептика.

Вместе с тем, для самого Кокорева, тогдашнего лидера рынка, подобные изменения имели неоднозначные последствия. Действительно, новое Общество переживало невиданный взлёт. Всего за два года (1875-1877) оно утроило производство керосина (с 36 500 до 110 000 баррелей в год) и добывало треть общероссийской нефти. Вместе с тем создание вертикально интегрированной компании для охвата всего цикла (от добычи сырья до продажи продуктов потребителю) и возросшие инфраструктурные вложения истощили ресурсы Общества. Кроме того, свободная конкуренция привлекала в Баку всё новых и новых инвесторов. Начиналась эпоха, вошедшая в историю как первый нефтяной бум. Именно с ним связаны имена знаковых нефтепромышленников старой России.

Бранобель

«Товарищество нефтяного производства братьев Нобель» (или сокращённо «Бранобель»), организованное выходцами из Швеции, стало, вероятно, наиболее известной российской нефтяной компанией. Братья Роберт (1829-1896), Альфред (1833-1896) и Людвиг (1831-1888) Нобели были талантливыми химиками и инженерами. Они занимались производством механизмов (прежде всего, паровых машин и станков), оружия и взрывчатки. Средний брат, Альфред, был известен как изобретатель динамита и основатель премии своего имени. Старший, Роберт, до переезда в Петербург занимался торговлей осветительными маслами, а затем работал на предприятии у Людвига. В 1873 г. Роберт Нобель по заданию брата поехал на Кавказ за деревом для прикладов винтовок и неожиданно для себя стал обладателем небольшого нефтеносного участка под Баку. Знакомый с топливной спецификой, старший Нобель уже скоро получил более качественный керосин, чем на тот момент имелся в продаже. Вернувшись в Петербург, он убедил братьев вложиться в новое дело. В 1879 г. Нобели учредили свою нефтяную компанию. Её капитал, первоначально составивший 3 млн рублей (примерно 4.5 млрд современных) впоследствии вырос до 15 млн (около 22.5 млрд современных).

Особняк Нобелей в Петербурге (Пироговская набережная, 19)

Особняк Нобелей в Петербурге (Пироговская набережная, 19). В настоящий момент заброшен.

В чём был секрет успеха Нобелей? В первую очередь, они имплементировали все технологические инновации своего времени. Вслед за предложениями Менделеева, которые он озвучил ещё в 1860-е гг., у Нобелей появились первые нефтяные резервуары, железнодорожные цистерны и нефтеналивные суда (будущие танкеры). В 1878 г., ещё до официального открытия фирмы, по проекту инженера Шухова с Балахнинского месторождения на НПЗ в Баку был проложен первый в России нефтепровод. Его длина составила 10 км, и он мог перекачивать больше 1000 тонн нефти в сутки. Кроме того, по заказу Нобелей Шухов составил математические модели прохождения по трубам нефти и нефтепродуктов. Исходя из этого, были рассчитаны объёмы стационарных резервуаров, объём цистерн и оптимальная логистика. Землю Нобели первоначально брали в аренду, а затем, в зависимости от дохода, приобретали в собственность или продолжали арендовать.

Розлив нефти из цистерн на предприятии Нобелей

Розлив нефти из цистерн на предприятии Нобелей

Благодаря такому инновационного подходу Нобели стали быстро теснить конкурентов. Так, через 20 лет работы, к 1899 г., они перегоняли Бакинское нефтяное общество по добыче в четыре раза. К 1914 г. доля кокоревской компании упала, по отношению к уровню сорокалетней давности, в 8 раз (до 4% рынка). В 1902 г. пост председателя Товарищества занял сын младшего Нобеля – Эммануил Людвигович. Занимаясь проходкой новых месторождений, Нобели делали это планомерно, не упуская ни одного участка. Как отмечали современники, «кажется, нет уголка с самыми малейшими признаками выходов нефти, куда бы Товарищество не командировало своих геологов для исследования». Среди специалистов фирмы Нобелей выделялся немец Густав Зорге. В 1895 г. в посёлке на месторождении Сабунчи у него родился сын Рихард, в будущем легендарный советский разведчик.

Две акции Товарищества «Бранобеля», 1911 г.

Две акции Товарищества «Бранобеля», 1911 г.

Ещё одним характерным отличием фирмы Нобелей было распространение технических знаний о нефтедобыче и продуктах нефтяного производства. Нобели сыграли решающую роль в переходе речного транспорта с угля и дров на мазут. Помимо прочего, компания предложила для судов новейшее оборудование, с помощью которого достигалась максимальная теплоотдача.

Штаб-квартира Нобелей в Петербурге (Итальянская улица, 2)

Штаб-квартира Нобелей в Петербурге (Итальянская улица, 2)

К 1914 г. в компании Нобелей работало 30 000 человек, а их совокупные активы достигали 60 млн рублей (около 72 млрд современных).

Манташевы

Не менее известным, чем Нобели, был нефтепромышленник Александр Иванович Манташев (1842-1911). Он вырос в Персии в семье торговца хлопком, жил в Тифлисе, получил образование в Манчестере и первоначально тоже занимался текстильным бизнесом. Получив после смерти отца значительное наследство (200 000 рублей, или 300 млн современных), Манташев вошёл в долю к своему товарищу Микаэлу Арамянцу, который занимался перевозкой нефти. В 1899 г. компаньоны организовали нефтепромышленное общество «А.И. Манташев и Ко.».

Александр Манташев

Александр Манташев

Дом Манташева в Тбилиси (улица Кикодзе, 8)

Дом Манташева в Тбилиси (улица Кикодзе, 8)

Покупая первые скважины, Манташев действовал на свой страх и риск. Привлекая лучших специалистов-нефтяников, он, тем не менее, полагался на собственное чутьё. После того, как дела пошли в гору, Манташев решил сделать ставку на размах своего предприятия. Купив в Англии два нефтеналивных судна, он начал отправлять нефть на самые дальние расстояния, в том числе в Японию и Китай. На всём пути следования была развёрнута соответствующая инфраструктура: так, перевалочные пункты, нефтехранилища и мастерские были организованы в Турции, Греции, Франции, Сирии, Египте и Индии. В конце своего существования капитал Общества составлял 22 млн рублей (примерно 26.5 млрд современных). Не забывал Манташев и о своих первоначальных занятиях, вкладывая прибыль в торговлю и недвижимость. В 1903 г. в Тифлисе были построены торговые ряды, получившие его имя. Они были аналогом петербургского и московского гостиных дворов и по сути представляли собой универсальный магазин.

Манташевские ряды в Тбилиси (улица Бамбис Риги, дом 7)

Манташевские ряды в Тбилиси (улица Бамбис Риги, дом 7)

Акция общества «А.И. Манташев и Ко.»

Акция общества «А.И. Манташев и Ко.»

Наиболее грандиозный проект Манташева был связан с керосинопроводом Баку – Батум, строительство которого шло с 1897 по 1907 г. Это было время серьёзного соперничества Нобелей с Ротшильдами. Зная о возросшем спросе на русскую нефть в Европе, Альфонс де Ротшильд профинансировал прокладку железнодорожной линии из Баку в Батум, где нефть перегружали на корабли. В 1886 г. Ротшильд основал Каспийско-Черноморское нефтепромышленное общество. Не испытывая недостатка в деньгах, он кредитовал мелкие фирмы на выгодных условиях (3% годовых против 20% обычных) с условием монопольной покупки всей их продукции. В результате Ротшильды сумели потеснить Нобелей, перехватив четверть всего бакинского экспорта. Более того, их компания едва устояла в 1896 г., когда по завещанию Альфреда Нобеля все его деньги вошли в премиальный фонд, и семья лишилась трети капитала. Тогда компания удержалась благодаря прибыли с дизельного завода, работавшего на выполнение русских военных заказов.

Тем не менее, вскоре обе компании перестали враждовать, чтобы вместе противодействовать общему конкуренту – Standard Oil и её владельцу Джону Рокфеллеру. Нобели напрямую столкнулись с ним на европейском рынке. К середине 1880-х гг. Товарищество вытеснило американцев из России и резко увеличило продажи в Европе (в частности, доля русского керосина на британском рынке выросла в 15 раз, до 30%). Одновременно нобелевскую нефть стала активно покупать Германия. Рокфеллер ответил демпингом цен на керосин и дискредитацией Нобелей: его филиалы начали продавать низкокачественную продукцию, выдавая её за российскую. Одновременно через своих представителей Рокфеллер предложил Нобелям 10 млн долларов (250 млн по современному курсу) отступных, чтобы они ушли с европейского рынка, однако Нобели отказались.

Теперь же Рокфеллер, воспользовавшись ослаблением конкурента, попытался проникнуть на Кавказ. Он выбрал момент, когда фирма Нобелей приходила в себя после потрясений 1896 г. Такое положение было одинаково невыгодно как Нобелям, так и, прежде всего, Ротшильду. В 1900 г. они заключили картельное соглашение, договорившись совместно экспортировать керосин. Всего за девять лет Товарищество Нобелей и «Мазут», дочернее предприятие Каспийско-Черноморского общества, довели свою долю до 90% экспорта.

Что касается Манташева, то он оказался в нужное время в нужном месте. Лавируя между Нобелями и Ротшильдами, он сумел установить отношения и с той, и с другой стороной. Так, со стороны Нобелей он получил софинансирование строительства намеченного трубопровода и пакет акций их компании. Пользуясь поддержкой Ротшильда, с которым, по легенде, познакомился в поезде, шедшем в Париж, Манташев укрепил свои позиции в Батуме. Интересный факт: на батумском заводе Манташева в 1901 г. начал свою революционную деятельность Сталин.

После смерти Ротшильда в 1905 г. его семья стала постепенно уходить с Кавказа, а на её место приходила Royal Dutch Shell. Эту компанию возглавлял харизматичный голландец Генри Детердинг. Его имя станет широко известно позже, уже в 1920-30-е гг. Тогда он будет спонсировать антикоммунистические силы по всему миру (среди получателей денег будет и нацистская партия). Поскольку в Баку самые производительные участки уже были заняты, Детердинг обратил своё внимание на Северный Кавказ, где ещё не было высокой конкуренции. В 1910-1911 гг. Shell активно скупала нефтедобывающие компании, действовавшие в районе Грозного. Эту нефть везли не в Батум, который контролировал Манташев, а через Майкоп и Туапсе в Новороссийск. В 1911 г. Детердинг получил контроль над Урало-Каспийской нефтяной корпорацией, работавшей на северо-востоке Каспия (сейчас это нефтеносные районы Казахстана). Наконец, в феврале 1912 г. Shell приобрела у Ротшильдов их главные активы на Кавказе – 80% акций Каспийско-Черноморского общества и «Мазута». Сумма сделки составила 27.5 млн рублей (около 33 млрд современных). На 1913 г. предприятия Shell добывали 9% российской нефти.

Генри Детердинг

Генри Детердинг

Будучи главным конкурентом Рокфеллера, Детердинг продолжал линию Ротшильдов на сотрудничество с Нобелями. Это не могло не волновать Манташевых и других местных участников рынка. Основатель компании к тому времени уже умер, и дело перешло к его четырём сыновьям. Наиболее заметным среди них был Левон Манташев (1880-1954), причём свою известность он получил, прежде всего, как игрок, кутила и страстный коннозаводчик. Здание конюшни Манташева в районе московского ипподрома, в которую он вложил миллион рублей (более миллиарда современных) сохранилась до наших дней.

Конюшня Манташева с его именным вензелем на фронтоне (Москва, Скаковая ул., 3)

Конюшня Манташева с его именным вензелем на фронтоне (Москва, Скаковая ул., 3)

Опасаясь монополизации отрасли со стороны Детердинга и Нобелей, их конкуренты создали аналогичную корпорацию – Russian General Oil Corporation (или «Ойль», как её называли в России). Её основой стала фирма Манташевых, а главным действующим лицом – Степан Лианозов.

Лианозовы

Основателем династии был Георгий Мартынович Лианозов (1835-1907). Первоначально он был юристом, однако после смерти брата стал обладателем обширной рыболовецкой концессии на Каспийском море. В этом качестве он сделал состояние на поставках чёрной икры в Россию и Европу. Поселившись в Москве, Георгий Мартынович в 1888 г. приобрёл имение Алтуфьево, которым когда-то владели знатнейшие российские семьи. В этих краях он организовал элитный дачный посёлок, названный в честь него (сегодня это московский район Лианозово).

Особняк Лианозова (М. Гнездниковский переулок, 7)

Особняк Лианозова (М. Гнездниковский переулок, 7)

Полученные деньги Лианозов вложил в нефтеразработки, организовав в 1896 г. Русское нефтяное общество (РУНО). Его наследники – Мартын, Степан и Леон Георгиевичи, в 1907 г. преобразовали его в «Товарищество нефтяного производства Лианозова сыновей». Председателем правления стал средний сын, Степан (1872-1949).

Как и отец, первоначально Степан Георгиевич работал по юридической части. До образования Товарищества он успел побыть исполнительным директором ряда компаний, входивших в семейный холдинг. Понимая, что рано или поздно столкнётся с могущественными соперниками (прежде всего, Нобелями), Лианозов выстроил свою бизнес-стратегию следующим образом. Во-первых, он сплотил вокруг себя крупных игроков, которые всё ещё оставались на рынке (прежде всего, Манташевых и Гукасовых). Используя бакинскую инфраструктуру, компания Лианозова начала разрабатывать нефть в прилегающих регионах, в том числе на только что открытых месторождениях в Средней Азии. Создавая «Ойль», Лианозов ввёл в состав правления тяжеловесов финансово-промышленной сферы, таких как директора Петербургского Международного коммерческого банка Александра Вышнеградского и председателя правления Русско-Азиатского банка Алексея Путилова, брата владельца Путиловского завода.

Степан Лианозов

Степан Лианозов

Помимо российских инвестиций, Лианозов активно стремился привлечь иностранные. В июле 1912 г. «Ойль» был зарегистрирован в Лондоне (оттого компания носила англоязычное название). В представительских целях в правление были дополнительно введены представители британской аристократии, хотя в реальности дела велись в Париже, и главной целью были именно французские инвесторы.

Пай товарищества Лианозова

Пай товарищества Лианозова…

акция товарищества Лианозова

… и акция «Ойля»

Бакинские магнаты

Разговор о нефтяной отрасли был бы неполном без рассказа о бакинских нефтепромышленниках – азербайджанцах (в ту пору их называли кавказские татары) и армянах. В первом случае среди множества имён особенно выделялись два – Гаджи Зейналабдин Тагиев (1838-1924) и Ага Муса Нагиев (1848-1918).

Зейналабдин Тагиев (слева) и Муса Нагиев (справа)

Зейналабдин Тагиев (слева) и Муса Нагиев (справа)

Жизненный путь будущих нефтяных магнатов начинался одинаково. Они оба происходили из бедных семей и начинали обычными рабочими: Тагиев был каменотёсом, а Нагиев – портовым грузчиком. Скопленными деньгами каждый решил распорядиться по-своему. Так, Нагиев хотел стать садоводом, а Тагиев – торговцем. Однако нефть изменила жизнь обоих.

По легенде, на том участке, где Нагиев собирался разбить сад, забил нефтяной фонтан (в условиях неглубокого залегания местной нефти это вполне правдоподобно). Сперва он сам черпал сырую нефть и продавал её, затем нанял рабочих и вскоре открыл свой первый нефтеперерабатывающий завод. К 1910 г. у Нагиева было 45 скважин, а нефтедобыча превышала 1.5 млн баррелей в год.

Подлинной страстью Нагиева стала архитектура. Благодаря ему Баку украсился шедеврами модерна и конструктивизма. Это были доходные дома, фешенебельный отель «Новая Европа» и дворец Исмаилия, построенный Нагиевым в память о рано умершем сыне.

Дворец Исмаилия (Баку, улица Истиглялиат, 10)

Дворец Исмаилия (Баку, улица Истиглялиат, 10)

Доходный дом (Баку, улица Низами, 93)

Доходный дом (Баку, улица Низами, 93)

Отель Новая Европа (Баку, улица Тагиева, 13)

Отель «Новая Европа» (Баку, улица Тагиева, 13)

Путь Тагиева был в этом отношении более прозаичным. Он сделал свои первые деньги на торговле тканями, а уже в первый год после отмены откупной системы, в декабре 1872 г., впервые инвестировал в нефтеразработки. В 1877 г. Тагиев зарегистрировал торговый дом с капиталом в 50 000 рублей (порядка 75 млн современных), а через двадцать лет, развив бизнес до необходимых объёмов, продал его англичанам за цену, в 100 раз превышавшую первоначальную. Помимо этого, Тагиев получил солидный пакет акций новой фирмы стоимостью 1 млн рублей (около 1.2 млрд современных) и место в совете директоров. Полученные деньги Тагиев вновь вложил в текстильное производство, а также в рыбные промыслы. Он контролировал лов и поставки на 300-километровом побережье Каспийского моря в Азербайджане и Дагестане, создав инфраструктуру для разгрузки и транспортировки рыбы. По его инициативе были построены железные дороги и вагоны-рефрижераторы для отправки рыбы в Россию.

Особняк Тагиева (дом 4 на улице его имени в Баку)

Особняк Тагиева (дом 4 на улице его имени в Баку)

Не менее известными были армянские промышленники – Гукасовы. Братья Павел (1858-1937) и Абрам (1872-1969) Гукасовы стали основателями Каспийского товарищества. Им удалось создать эффективную компанию, занимавшую первое место после наиболее крупных игроков – Нобелей, Ротшильдов и Манташевых. В этом тандеме техник Абрам дополнял финансиста и администратора Павла. Их коммерческий успех заключался в чётком распределении функций. Абрам работал в Лондоне, занимаясь международными связями, Павел заседал в правлении множества акционерных обществ, распоряжался инвестициями и занимал почётную и влиятельную должность председателя совета бакинских нефтепромышленников.

Павел (слева) и Абрам (справа) Гукасовы

Павел (слева) и Абрам (справа) Гукасовы

Особняк Павла Гукасова в Петербурге (Литейный проспект, 46). С фасада

Особняк Павла Гукасова в Петербурге (Литейный проспект, 46). С фасада это был доходный дом, приобретённый для дальнейшего извлечения прибыли…

Особняк Павла Гукасова в Петербурге (Литейный проспект, 46). изнутри

… а изнутри – семейная усадьба

Здание Каспийского товарищества в Баку (улица Ниязи, 9/11)

Здание Каспийского товарищества в Баку (улица Ниязи, 9/11)

Ситуация на нефтяном рынке России заметно изменилось в последние десять лет существования Российской империи. Так, на 1908 г. расстановка сил на бакинских промыслах, по-прежнему основной зоне нефтедобычи, была следующей:

Компания Доля в производстве
Бранобель 13%
Каспийско-Черноморское товарищество (Ротшильды) 7%
Манташев 5,1%
Каспийское товарищество (Гукасовы) 5%
Арамазд + РУНО (группа Лианозовых) 2.6%+2.3%
Бакинское нефтепромышленное общество (наследники Кокорева) 4.7%
Питоевы 2.8%
Мирзоевы 2.7%
Муса Нагиев 2.5%
Совокупно: 47.7%

В 1912 г., как уже говорилось, произошли важные изменения. Активы Ротшильдов на Кавказе перешли к компании Shell, а Степан Лианозов учредил компанию «Ойль». К 1914 г. капитал «Ойля» достиг 23 млн рублей (около 27.5 млрд современных), добыча нефти дошла до 20% от общероссийского уровня. Корпорация поглотила многие старые бакинские фирмы, в том числе Бакинское нефтяное общество, основанное Кокоревым, и компанию Мирзоевых. В его состав влились фирмы Манташева, Питоевых и многие другие. К 1916 г. капиталы обществ, входивших в «Ойль», превысили 120 млн рублей (около 170 млрд современных). В дальнейшем Лианозов планировал «подвинуть» лидеров рынка, и корпорация начала скупать акции Нобелей. Тем не менее, их нужного количества получить не удалось. Увидев, что план не сработал, ряд крупных акционеров «Ойля» сбросили свои доли Нобелям. Не оправдался расчёт и на французов: их заинтересовали последние нефтяные разработки, начатые в районе Байкала местными «столбопромышленниками» (как именовали владельцев вышек в Сибири).

Таким образом, к началу 1917 г. на нефтяном рынке установился определённый паритет между основными участниками. К этому моменту «Ойль», Shell и «Бранобель» (их ещё называли «Большая тройка») контролировали 60% добычи и 75% переработки российской нефти. Октябрьская революция 1917 г. перевернула нефтяную отрасль, которая была национализирована одной из первых. Эммануил Нобель вынужден был вернуться в Швецию. Степан Лианозов в годы гражданской войны занимался политикой. В 1919 г. он состоял главой правительства при белом генерале Николае Юдениче. Поскольку одновременно Лианозов был министром финансов, его подпись стоит на банкнотах, выпускавшихся от имени Юденича. После поражения белых Лианозов уехал в Париж. Полученные за время работы в России деньги позволили ему и Нобелю благополучно жить в эмиграции.

Банкнота, подписанная Лианозовым. 1919 г.

Банкнота, подписанная Лианозовым. 1919 г.

Левон Манташев вывез в Париж своих породистых лошадей и долгое время зарабатывал, выставляя их на скачках. Впоследствии он пересел на железного коня, став таксистом. Советское правительство в Баку возглавил Степан Шаумян, который когда-то работал домашним учителем в семье Манташевых. Гукасовы также перебрались во Францию, где организовали компанию по строительству танкеров, а полученные деньги вкладывали в строительство домов и издательский бизнес. Удачливее всех оказался Детердинг. Хотя первоначально все активы Shell в советской России были конфискованы, кое-что он впоследствии смог на короткое время получить обратно, но уже в качестве концессий. Об этом до сих пор напоминает «Английский замок» в Грозном. Символично, что стоит он на улице Дубининых – провозвестников российской нефтяной промышленности.

Бывшее здание Грозненского нефтяного НИИ (Грозный, ул. братьев Дубининых, 23)

Бывшее здание Грозненского нефтяного НИИ (Грозный, ул. братьев Дубининых, 23)

Игорь Баринов
при поддержке Target Global и Target Asset Management

Добавить комментарий

Читать также