исторические статьи

Банковский сектор
Часть 2. Банки Российской империи

Либеральные реформы Александра II, вдохнувшие новую жизнь в развитие государства и общества в России, способствовали заметному экономическому росту страны. Наряду с этим, отмена крепостного права значительно увеличила мобильность населения, следом за которой возросла потребность в современных банковских операциях. К моменту смерти царя (1881) в России, как грибы после дождя, появились десятки банков. Они работали и в столицах, и в глубокой провинции; их операционная деятельность могла охватывать в одних случаях губернию, в других – всю огромную империю от Балтики до Дальнего Востока, и даже выходить за её пределы. Поскольку рассказать о всех банках в рамках одной статьи едва ли возможно, в настоящем выпуске мы остановимся на наиболее известных, в чём-то определивших облик своей эпохи.

1. Московский Международный торговый банк

Империя Московского Международного банка неразрывно связана с семьёй Поляковых, прежде всего, двумя её патриархами – братьями Самуилом (1837-1888) и Лазарем (1842-1914) Соломоновичами Поляковыми. Дети небогатого еврейского купца, они приобрели громкие имена в пореформенную эпоху. Самуил, начав простым управляющим, сделал состояние на участии в железнодорожных концессиях. При этом, если его главные конкуренты – немцы Дервиз и Мекк – спокойно прокладывали линии в глубине России, то Поляков брал самые рискованные подряды. Так, вся страна заговорила о нём в годы русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Тогда для переброски войск и вывоза раненых срочно понадобилось провести ветку по территории союзной Румынии. Никто не брался за такую сложную работу, однако Поляков заявил, что успеет произвести работы за 100 дней. Правительство тут же заключило с ним договор, позволив ему ввозить стройматериалы и подвижной состав из-за границы беспошлинно. Действительно, железная дорога была сдана через три месяца. Чтобы успеть в такой короткий срок, строительство велось круглосуточно (ночью – при свете костров). За успешно произведённую операцию Поляков получил громадную премию в размере 4,5 млн рублей (около 9 млрд современных). Всего же состояние Полякова оценивалось в 30 млн рублей (то есть порядка миллиарда долларов по современному курсу). За активное участие в благотворительных акциях Самуил Соломонович был пожалован высшими орденами империи (Святого Станислава 2-й и 1-й степеней) и третьим по значимости чином тайного советника, став первым потомственным дворянином-иудеем. Лазарь долгое время работал «на подхвате» у старшего брата, пока тот не выделил ему 5 млн рублей (около 10 млрд современных) для обустройства собственного бизнеса. Обладавший не менее деловой хваткой, чем Поляков-старший, Поляков-младший был по складу гораздо более авантюрным человеком. Он, не задумываясь, начинал различные предприятия, которые, как казалось, могли привести его к быстрому обогащению. Порой его расчёты оправдывались, нередко его постигала неудача. Далее мы рассмотрим наиболее известные истории, связанные с деятельностью Лазаря Полякова.

Братья Поляковы: Самуил
Братья Поляковы: Лазарь

Братья Поляковы: Самуил (слева) и Лазарь (справа)

особняк Братьев Поляковых

За этот особняк на Английской набережной, 4 в Петербурге Самуил Поляков заплатил около 300 000 рублей (0,5 млрд современных). Впоследствии дом перешёл к его сыну Даниилу, директору Международного торгового банка. После ликвидации семейного бизнеса особняк пришлось продать Сенату

Чтобы быть поближе к брату, Лазарь Поляков приобрёл дом на Английской набережной, 12, но поскольку в основном работал в Москве, то переделал его в доходный.
Получив от брата стартовый капитал, Лазарь занялся кредитованием экспортных операций. Прежде всего, его интересовал экспорт хлеба – стратегического товара России, сравнимого с сегодняшней нефтью. Хлебный рынок был высоко конкурентным, и порой экспортёрам не хватало денег, чтобы вовремя выполнить свои обязательства перед заказчиками. Поляков выдавал мелким и средним предпринимателем ссуды под хлеб и, помимо своего процента, гарантировал сделки. Преимуществом Полякова здесь опять же стали родственные связи: в Таганроге, одном из главных экспортных портов страны (хлеб в основном везли южным путём), сильные позиции были у Якова Соломоновича Полякова, самого старшего из братьев. Рекомендуя купцов Лазарю, семья способствовала росту его капиталов.

Накопив достаточно денег, Лазарь приехал в Москву, где основал собственный банкирский дом. На его основе впоследствии выросло главное и самое известное детище Полякова – Московский Международный торговый банк.

Головной офис Международного торгового банка в Москве, на углу Кузнецкого моста и Рождественки
Головной офис Международного торгового банка в Москве, на углу Кузнецкого моста и Рождественки

Головной офис Международного торгового банка в Москве, на углу Кузнецкого моста и Рождественки. Здание примечательно тем, что банки в нём располагались во все времена – как до революции, так и в советское время. В постсоветское время – головной офис Банка Москвы, в наши дни – офис ВТБ

Этот банк был «зонтичным» для ряда второстепенных поляковских банков, таких как Южнорусский Промышленный, Орловский, Петербургско-Московский, из-за чего его иногда именовали Соединённым. Он же находился в центре огромного холдинга, куда входили железнодорожные общества, промышленные объекты и другой бизнес. В частности, в империю Полякова входили Московское домовладельческое общество (капитал 0,5 млн рублей, или 600 млн современных), Коммерческое страховое общество (капитал 1 млн рублей, или 1,2 млрд современных), Московское товарищество резиновой мануфактуры (капитал 2 млн рублей, или 2,4 млрд современных). На ключевые посты во всех структурах Поляков стремился рассадить доверенных людей или родственников. Так, в резиновой мануфактуре (в советское время на её основе возникнет фабрика «Красный богатырь») он сам был председателем правления, а в состав правления входил его младший сын Исаак. Одним из топ-менеджеров Международного банка работал старший сын Лазаря – Александр.

Акция поляковского Соединённого банка

Акция поляковского Соединённого банка

Следует отметить, что в своей деятельности Лазарь Поляков по-прежнему следил за актуальной направленностью внешней политики России. Так, заметив активность российской стороны в Иране и её соперничество в регионе с Англией, Поляков в 1893 г. приобрёл концессию на строительство дороги из Энзели в Тегеран. Акционерный капитал предприятия составил 1.5 млн рублей (1.8 млрд современных), разделенных на 15 000 акций по 100 рублей, из которых 12 000 (на 1.2 млн рублей) было у Полякова. Заинтересованное в продвижении в Иране, правительство перекупило долю Полякова с выгодой для последнего (итоговая сумма сделки составила 4 млн рублей, или 4.8 млрд современных), а затем выкупило в казну всю концессию.

Первоначальный успех вдохновил Полякова развернуть широкую коммерческую деятельность. Здесь вновь показала себя его авантюрная натура. Приехав в Тегеран, Поляков предложил местному правительству открыть спичечную фабрику (спички тогда были одним из самых ходовых товаров) и вскоре получил всё необходимое для организации фабрики и реализации товара, включая должность генконсула Ирана в России. При этом сперва никто не задался вопросом, откуда в засушливой стране взять столько дерева, чтобы производить спички. Только некоторое время спустя правление Коммерческого страхового общества, облигациями которого Поляков расплатился с иранцами, обнаружило, что их тираж был выпущен с нарушениями, и сделка была аннулирована. В результате возник долг перед иранской стороной в размере 0.5 млн рублей (примерно 600 млн современных).

Тем не менее, Поляков не унывал. В ходе строительства фабрики в Иране он недорого приобрел три хлопковых завода. Убедив правление и акционеров Международного банка, что переработка хлопка – дело выигрышное, Поляков получил в распоряжение 1 млн рублей (порядка 1.2 млрд современных) из средств вкладчиков и распорядился открыть хлопковую мануфактуру в Пернове (ныне эстонский Пярну). Главной мотивацией Полякова стала возможность перерабатывать сырьё и сразу отправлять товар на экспорт. Таким образом, он не только погасил из полученных денег полумиллионный долг и покупку заводов, но ещё и остался в выигрыше. Стоит ли говорить, что перновская мануфактура так и не была построена, а полученные деньги Поляков вложил в импорт уже обработанного хлопка из Ирана в Россию.

Нужно сказать, что далеко не все члены правления и совета директоров Международного банка были в восторге от действий Полякова, которые приводили к тому, что банку приходилось дотировать весь холдинг. Самого Полякова, однако, это не волновало: чтобы получить приток денег, он закладывал акции собственных предприятий в собственных же банках, или же скупал недвижимость разорившихся предпринимателей или вкладчиков и продавал своему же банку по завышенной цене. Управляющий директор Международного банка, Даниил Самуилович Поляков, прикрывал дядю.

В 1898 г. Международный банк сообщил акционерам о рекордных за всю свою историю оборотах – 3.5 млрд рублей (или около 4 трлн современных), учитывая, что оборот 24 крупнейших российских банков того времени не превышал совокупно 1 млрд рублей.

Обложка отчёта за 1898 г

Обложка того самого отчёта за 1898 г

Именно этот факт и насторожил акционеров, начавших ревизию документов. Сперва выяснилось, что Международный банк отпускал Полякову миллионы рублей для закупки хлопка в обход всех правил, без какого-либо оформления. Около 4.5 млн рублей (порядка 5 млрд современных) были выданы бессрочно и под ничем не обеспеченные сделки. Уже тогда акционеры требовали привлечь Полякова к ответственности. После того, как грянул мировой финансовый кризис 1900-1901 гг., банк не смог выплатить дивиденды акционерам и проценты по депозитам – вкладчикам. Оказалось, что блестящий отчёт 1898 г. был сфальсифицирован, и у холдинга к тому времени были многочисленные долги. Одна только «строящаяся» перновская мануфактура принесла убытков на 2 млн рублей (2,4 млрд современных). Три банка из поляковской банковской группы при основном капитале 25 млн рублей (30 млрд современных) имели 20 млн убытков (соответственно 24 млрд). После начала проверок вкладчики стали изымать свои деньги, и банки лишились ещё 13 млн рублей (около 15,5 млрд). Тогда же вскрылся масштаб биржевых игр Полякова: в сделки с ценными бумагами было вложено 42 млн рублей (порядка 50 млрд современных), ещё 34 млн рублей кредитов (более 40 млрд современных) было выдано под негарантированные ценные бумаги при том, что по отчёту 1898 г. эта статья официально составляла лишь 100 000 рублей (то есть около 120 млн современных).

На фоне разразившегося скандала деятельностью холдинга Полякова заинтересовалась полиция. Проверка показала, что деньги, направленные банкиром в различные предприятия, значительно превышали те суммы, которые могли бы быть в его распоряжении. В ходе расследования выяснились ещё более интересные детали. Оказалось, что ещё с молодых лет Лазарь Поляков пользовался протекцией князя Владимира Долгорукова, многолетнего генерал-губернатора Москвы, благодаря которой беспрепятственно получал значительные кредиты в Госбанке. Их итоговая сумма достигла 88 млн рублей (соответственно более 100 млрд современных) при совокупных активах холдинга 84 млн рублей. Характер взаимоотношений князя и Полякова доподлинно установить не удалось, однако можно предположить, что тот играл роль своеобразного «придворного банкира» при генерал-губернаторе. Что примечательно, карьера Полякова начала постепенно идти вниз после отставки Долгорукова в 1891 г.

Результаты расследования докладывал царю лично министр финансов Сергей Витте. По его словам, ссуды, «выходящие из пределов разумной банковской политики», обеспечивали «явно спекулятивный характер» сделок Полякова, который фактически использовал деньги вкладчиков и госкредиты для постоянного получения свободных средств. Николай II, относившийся к Полякову с плохо скрываемым пренебрежением, потребовал очистить Москву от этого «еврейского гнезда». Тем не менее, скандал стал быстро сходить на нет. Скорее всего, это было связано с тем, что главные нити тянулись на самый верх, и более глубокое расследование могло бы затронуть интересы очень знатных и влиятельных персон. В результате по указанию Витте было созвано отдельное совещание при Госбанке по вопросам ликвидации банковской группы Полякова. Сама она была фактически секвестрована Министерством финансов, которое удалило членов семьи Полякова из правления и назначила в него своих представителей.

По итогам работы совещание вынесло, казалось, единственно верное решение о продаже всех активов Полякова на аукционе, однако покупателей на подобное наследство не находилось. Сама ликвидация затянулась из-за русско-японской войны 1904-1905 гг. и всё возраставшей пени по невыплате долга. К этому времени совещанию удалось «выжать» из Полякова всего 4 млн рублей (менее 5 млрд современных). Ещё столько же могла бы дать продажа его недвижимости, при том, что только кредиторские претензии к банкиру составляли 11 млн рублей (более 13 млрд). При этом скандал фактически постарались погасить: сам Поляков никуда не девался, а продолжал жить в Москве и руководить оставшимся под его контролем Московским земельным банком (кредитование помещичьих хозяйств), чистая прибыль которого в 2 млн рублей годовых большей частью уходила на погашение долгов.

К моменту своей смерти в январе 1914 г. Поляков оставался должен государству ещё 9 млн рублей (более 10 млрд современных). Его обязательства перешли на сыновей и племянников, которые уже давно жили во Франции. Итоговые слушания по фирме Полякова были назначены на 20 октября 1917 г., всего за несколько дней до Октябрьской революции. Подобное развитие событий, очевидно, было лишь на руку Поляковым, так как наконец избавило их от многолетней тяжбы. Судя по тому, что в дальнейшем они спокойно жили за рубежом, часть полученных кредитов владелец бизнеса Лазарь успел вывести из России.

Отношение к братьям Поляковым в обществе было различным – одни считали их выскочками и нуворишами, другие ценили за обширную меценатскую и благотворительную активность для людей всех наций и сословий. Не забывали Поляковы и о своём происхождении. Подобно тому, как Московская и Петербургская консерватория связаны с именами музыкантов, братьев Антона и Николая Рубинштейнов, московская и петербургская хоральная синагоги были построены при активном участии Лазаря и Самуила Поляковых.

Московская хоральная синагога (Большой Спасоглинищевский переулок, 10)

Московская хоральная синагога (Большой Спасоглинищевский переулок, 10) и

Петербургская хоральная синагога (Лермонтовский пр-т, 2)

Петербургская хоральная синагога (Лермонтовский пр-т, 2) стали символами могущества семьи Поляковых

2. Банкирский дом «Рафалович и Ко.»

История, чем-то похожая на события вокруг семьи Поляковых, произошла на Чёрном море и была связана с банкирами Рафаловичами.

Всё началось с того, что адмирал Алексей Грейг, командующий Черноморским флотом в 1816-1833 гг., подыскивал надёжного подрядчика для постройки военных кораблей. Жена Грейга, Юлия Сталинская, порекомендовала ему своего дальнего родственника, кишинёвского купца Шлёму Рафаловича. В 1825 г. он сначала получил заказ на поставку парусины, а затем был допущен и до строительства. Рафалович настолько хорошо вёл дела, что даже после введения в 1829 г. запрета на жительство евреев в главных черноморских военных портах (Николаеве и Севастополе) он получил право на постоянное жительство в Николаеве. Приобретя первоначальный капитал, в 1833 г. Рафалович зарегистрировал в Одессе банкирский дом. В честь основателя, к тому времени перешедшего в православие, он был назван «Ф. Рафалович и Ко.». К середине 1840-х гг. оборот банка составлял 50 млн рублей (порядка 100 млрд современных).

Подобных масштабов Рафаловичам удалось достичь быстро и сравнительно легко. Одесса в ту пору, да и позже, была главным русским торговым портом на Чёрном море. Если Поляковы в Таганроге давали кредиты торговцам хлебом, то Рафаловичи, используя деньги вкладчиков, скупали хлеб, продавали его за границей, а выручку тут же выдавали местным купцами в качестве кредитов под проценты. Так были достигнуты первые большие прибыли. На полученные деньги Рафаловичи кредитовали уже местных, российских предпринимателей, и, обладая хорошими связями за границей, занимались посредническими операциями. Надёжность банка Рафаловичей способствовала тому, что правительство стало поручать ему размещать внешние займы.

1870-е гг. прошли для Рафаловичей под знаком организации новых банков. Среди предприятий этого периода выделяются Одесский коммерческий и Бессарабско-Таврический банки. В основном они занимались кредитованием местных землевладельцев. Расширяя свои интересы, Фёдор Абрамович Рафалович (внук основателя) начал с юга России проникать в центр. Так, семья имела доли в крупнейших банках империи, таких как петербургский Русский для внешней торговли банк. Очевидно, способствовало подъёму Рафаловичей и то, что министром финансов России в указанное время был сын адмирала Грейга, Самуил Алексеевич Грейг.

Тесные связи с местными южнорусскими помещиками в итоге оказались для Рафаловичей роковыми. Среди их петербургских конфидентов выделялся Александр Абаза, крупный и влиятельный чиновник, преемник Грейга на посту министра финансов, а затем председатель Комитета финансов Госсовета. Со временем их отношения стали настолько близкими, что дом Рафаловичей фактически превратился в «карманный банк» Абазы.

В начале 1890-х гг. власти начали разработку плана денежной реформы в России, а именно полного перевода бумажного рубля на золотое обеспечение (до этого отдельно существовали бумажный и металлический рубли). Правительством было решено девальвировать бумажный рубль путём соответствующей игры на понижение. Абаза, владевший гостайной об этом правительственном решении, решил обогатиться и привлёк Рафаловичей. Глава банкирского дома Александр Фёдорович Рафалович (правнук основателя) до конца не знал всего хода аферы, так как лишь выполнял шифрованные указания Абазы.

Александр Рафалович
Александр Абаза

Александр Рафалович (слева) и его тёзка Александр Абаза (справа)

По изначальному расчёту и Абаза, и Рафалович начали продавать бумажные рубли. Однако возросший в урожайный год хлебный экспорт способствовал росту бумажного рубля так как расчеты за экспорт осуществлялись исключительно в бумажных рублях. Абаза и Рафалович оказались в проигрыше, потеряв вместе 1 млн рублей (более 1,2 млрд современных). Видя это, Абаза договорился с Рафаловичем вновь покупать рубли, закрывая позиции и фиксируя убытки. Тем временем, начинавшийся в стране голод (экспортная стратегия того времени характеризовалась фразой «недоедим, но вывезем») подтолкнул правительство сократить вывоз зерна, и бумажный рубль начал падать.

На этом фоне Абаза вновь начал продавать, вставая в первоначальную позицию и, очевидно, настолько увлёкся, что не уведомил об этом партнёра. Рафалович, сидевший со скупленными рублями, подумал, что такова стратегия более знающего чиновника Абазы, и на свой страх и риск продолжил прежнюю тактику, скупая бумажные рубли против золота. В итоге Абаза отыграл потерянное и ещё около 1 млн рублей заработал, а Рафалович оказался на грани разорения: к 1 января 1891 г. дефицит банкирского дома доходил до 2 млн рублей (около 2.5 млрд современными) и продолжал расти. Нельзя сказать, что Абаза напрямую «кинул» Рафаловича, дело здесь скорее было в их несогласованных действиях.

Ситуация стала известна властям, и царь Александр III распорядился помочь Рафаловичам. Для этого Госбанк выдал им на 3 года ссуду в 2 млн рублей под 4% годовых. Тем не менее, информация о деятельности Абазы всё-таки просочилась наружу. Как бы то ни было, назревал грандиозный скандал: по сути, высокопоставленный чиновник, обладавший гостайной, пытался обогатиться через частный банк. Наряду с этим выяснилось, что при получении транша из Госбанка при помощи Абазы Рафаловичи скрыли, что, помимо потерь, должны кредиторами ещё 1.7 млн рублей (более 2 млрд современными). В итоге уже в августе 1891 г. финансовая помощь Рафаловичам была прекращена, а 1 декабря 1894 г. банкирский дом официально ликвидировали. Абазу же по-тихому отправили в отставку, и он продолжал жить в Петербурге.

Разорившись, Рафаловичи достаточно быстро покинули банковский сектор. Кто-то из них выехал за границу, другие остались в России. На память Одессе остался доходный дом Георгия Фёдоровича Рафаловича, брата Александра. В народе его называют «Ведьмин дом», и он является местной достопримечательностью. Снаружи кажется, что это лишь одна стена, хотя на самом деле это просто прямоугольник со скошенными краями. Среди зарубежных выходцев из этой семьи выделяется Джордж (Георгий Григорьевич) Рафалович (1880-1958), американский профессор, один из первых на Западе специалистов по Украине.

Доходный дом Рафаловичей. Одесса, Воронцовский переулок, 4

Доходный дом Рафаловичей. Одесса, Воронцовский переулок, 4

3. Банкирский дом «И.Е. Гинцбург»

Наряду с Поляковыми и Рафаловичем, а может быть даже известнее их, была семья Гинцбургов. Основатель будущей банкирской династии, Иосиф-Евзель Гинцбург (1812-1878), сделал свои первые большие деньги на винных откупах. Росту авторитета Гинцбурга способствовала Крымская война, когда он обеспечивал войска «чарочным довольствием» (тогдашние «фронтовые 100 грамм») в осаждённом Севастополе. Ходили слухи, что Гинцбург в ту пору заработал на военных заказах чуть ли не 8 млн рублей (около 15 млрд современных).

После окончания боевых действий Гинцбург переехал в Петербург, где в 1859 г. зарегистрировал банкирский дом. Дела быстро пошли в гору, чему способствовали два важных фактора. С одной стороны, правительство, как и в случае с Рафаловичами, пользовалось посредническими услугами Гинцбургов, обладавших широкими связями за рубежом. Кроме того, Гинцбурги были связаны родственными узами с главными банкирскими семьями Европы – Варбургами и Ротшильдами. Постепенно старший Гинцбург отошёл от дел, и бизнес перешёл к его сыновьям – Соломону, Урию, Осипу и Горацию, которые назвали банкирский дом в честь отца.

На чём зарабатывали Гинцбурги? Во-первых, их не миновала железнодорожная горячка, характерная для 1860-70-х гг. Так, предприниматели активно участвовали в работе Главного общества
российских железных дорог, в частности, в строительстве линии из Риги в Динабург (сейчас Даугавпилс, дорога действует до сих пор). Благодаря тому, что Гинцбурги были в родстве с известными сахарозаводчиками Бродскими, они приобрели огромное, свыше 54 000 гектаров хозяйство на Украине с годовым оборотом 2 млн (4 млрд) рублей. Важной частью дохода было кредитование: Гинцбурги имели долю в Одесском коммерческом банке Рафаловичей, а затем создали с ними банковский синдикат. Известность дом Гинцбургов получил, обслуживая корпоративных клиентов: так, к примеру, они управляли активами знаменитых писателей Ивана Тургенева и Михаила Салтыкова-Щедрина. За рекламу фирмы Гинцбурги делали именитым клиентам различные комплименты, например, не брали комиссии за работу.

Гораций Гинцбург

Гораций Гинцбург, самый известный из братьев

Особняк Гинцбургов на Галерной, 53 в Петербурге

Особняк Гинцбургов на Галерной, 53 в Петербурге

В 1870-х гг. Гинцбурги приступают к развитию принципиально новой для них сферы – золотодобыче. Экономическое развитие России требовало постоянного увеличения золотого запаса. Если раньше золото добывали обычные старатели, то теперь этим занялись паевые компании. В 1872 г. Гораций Гинцбург стал управляющим директором Иннокентьевского золотопромышленного дела в Иркутской губернии, тогда же было приобретено 30 из 50 паёв аналогичного товарищества в Забайкалье. Расширяясь, Гинцбурги купили 280 паёв из 1000 в Алтайском золотопромышленном деле, в число пайщиков которого входил великий князь Николай Николаевич, брат царя Александра II, а также 30 из 100 паёв Южно-Алтайского золотопромышленного дела.

Главным детищем Гинцбургов на этом поприще стали Ленские золотые прииски. Россыпи золота были открыты там ещё в 1840-х гг. и долгое время были объектом работы «диких» старателей. Местные купцы, пытавшиеся сбить их в артели, не обладали нужными технологиями, добыча становилась всё более затратной. В 1873 г. Гинцбурги, уже имевшие опыт золотодобычи, стали скупать разорившиеся прииски, чтобы затем организовать на их основе «Ленское золотопромышленное товарищество», также известное как «Лензото». Управляющим директором новой компании стал Альфред Гинцбург, сын Горация.

При Гинцбургах «Лензото» стало самой передовой золотодобывающей компанией России. Так, она объединяла более 400 приисков, которые обслуживала собственная электростанция и частная электрифицированная железная дорога, а по Лене ходил собственный флот. Развитие «Лензото», тем не менее, было поколеблено финансовым кризисом 1900-1901 гг. Из-за высоких трат Гинцбурги были вынуждены пойти на рискованную операцию и попросить у Госбанка 6 млн рублей (соответственно более 7 млрд современных) кредита под 8% годовых при обычной ставке 3,5-4%. Банкиры отдавали его 7 лет, и на погашение уходила почти вся прибыль. Для продолжения работы необходимы были новые инвестиции, и 10 июля 1908 г. после долгих переговоров в Лондоне с англо-русским акционерным обществом «Русская горнопромышленная корпорация» был заключен договор о создании общества Lena Goldfields. Акционерный капитал составил 1,405 млн фунтов стерлингов (или 17 млрд современных рублей), причём он был разбит на акции ценой 1 фунт каждая для более быстрого распространения.

Сертификат на 25 акций Lena Goldfields Ltd

Сертификат на 25 акций Lena Goldfields Ltd

Сделка с англичанами имела двоякие последствия. С одной стороны, Гинцбурги к лету 1909 г. полностью расплатились с долгами общества. Акции заработавшей на полною мощность компании (она добывала в среднем тонну золота в месяц!) вызвали настоящий ажиотаж на рынке. Известно, что за лето 1910 г. цена акций подскочила сначала до 3 000, а затем до 6 000 рублей (соответственно 3.5 и 7 млн современных). Вместе с тем, в новых условиях Гинцбурги стали контролировать лишь 30% акций, а приход в правление Lena Goldfields новых людей изначально обусловил конфликтную ситуацию. Более того, влиятельные акционеры, такие как директор Петербургского Международного банка Александр Вышнеградский, были не прочь осуществить рейдерский захват предприятия, вытеснив из него не только англичан, но и самих Гинцбургов.

До сих пор до конца непонятно, что привело к трагическим событиям апреля 1912 г. на Ленских приисках, когда полицией была расстреляна манифестация рабочих (тогда погибло, по разным данным, от 150 до 300 и было ранено от 200 до 250 человек). Скорее всего, здесь сошлись вместе сразу несколько факторов. Тяжелые условия труда пересеклись с конфликтами акционеров по поводу долготы рабочего дня и права рабочих заниматься старательством после его окончания. В любом случае, после этого инцидента, который разбирался специальной парламентской комиссией, Гинцбурги действительно оказались оттеснены от своего главного бизнеса и теперь стали получать лишь ренту с добычи как номинальные владельцы.

Перед революцией состояние семьи Гинцбург составляло 25 млн рублей (примерно 30 млрд современных). Представители старшего поколения, включая самого Горация, умерли задолго до революционных событий, а дети и внуки рассеялись по миру, где продолжили заниматься различными видами бизнеса. При этом, вероятно, наиболее известным на Западе представителем семейства был Николас Гинцбург – голливудский актёр и редактор журнала Vogue.

4. Петербургский Международный коммерческий банк

Наряду с «персонализованными» банками, в которых имя владельца во многом определяло особенности ведения бизнеса, существовали и другие, но оттого не менее мощные банки. К моменту революции на российском рынке действовало несколько банковских гигантов, первым из которых, несомненно, был Петербургский Международный коммерческий банк.

Акция Международного коммерческого банка

Акция Международного коммерческого банка

Головное здание банка в Петербурге (Невский, 58)

Головное здание банка в Петербурге (Невский, 58)

Московский офис Петербургского международного коммерческого банка (Ильинка, 9, в наши дни – Минфин РФ)

Московский офис Петербургского международного коммерческого банка (Ильинка, 9, в наши дни – Минфин РФ)

Этот банк был основан в Петербурге в 1869 г. группой предпринимателей из ведущих финансовых центров империи. Так, среди них были греки Скараманга (вели дела в Петербурге) и Маврокордатто (жил в Одессе), еврейский банкир Френкель из Варшавы. Капитал для нового банка (5 млн рублей, или 10 млрд современных) был привлечён также за счёт участия иностранных акционеров.

Сперва Международный коммерческий банк занимался тем же, чем и многие другие банки, а именно кредитованием железнодорожных обществ, ссудами под залог товаров и оптовой торговлей. Затем сюда добавилась игра на курсе валют: в частности, в годы русско-турецкой войны 1877-1878 гг. и падения курса рубля банк заработал больше 1 млн рублей (порядка 2 млрд современных) на спекуляции валютой. Тем не менее, это не позволяло достичь желаемой прибыли: чтобы держаться на плаву, петербуржцам приходилось временно объединяться со своими московскими конкурентами (в том числе для размещения больших тиражей ценных бумаг). Вступление в консорциум германских банков, прежде всего, Deutsche Bank, привело к тому, что к концу 1880-х гг. Международный коммерческий банк уже стал контролироваться немцами. В 1890 г. в качестве топ-менеджера был приглашён известный финансист Адольф Ротштейн (1857-1904), с именем которого оказались связаны поворотные события в истории банка.

Ротштейн был одним из тех людей, про которых говорят, что он «сделал себя сам». Выходец из многодетной семьи биржевого маклера, он в молодом возрасте уехал в Лондон, где работал обычным служащим в торговой фирме. Получив опыт, он вернулся в родной Берлин, где быстро достиг высоких позиций на местной бирже, а затем продолжил работать в Петербурге.

Адольф Ротштейн

Адольф Ротштейн

Опытный управленец, Ротштейн сразу определил будущую стратегию банка. С одной стороны, он начал заниматься стратегическими отраслями, инвестируя в ценные бумаги петербургских Путиловского и Александровского сталелитейного заводов. Участвуя в кредитовании военной промышленности, банк также вкладывал деньги в Тульский патронный завод, паровозостроительные предприятия в Сормово и Русско-бельгийское металлургическое общество. Наряду с этим, Ротштейн, используя свои старые связи, привлёк на российский рынок германские технологические компании, в частности Hartmann (машиностроение) и Siemens-Halske (телеграф, энергетика, метрополитен). Последняя оснащала электротехническим оборудованием первые российские электростанции и трамваи. Кроме того, новый директор сумел установить деловые контакты с Ротшильдами. Так, в 1898 г. при содействии Международного коммерческого банка Ротшильды совместно с рядом других российских фирм организовали фирму «Мазут», включавшую нефтяной экспорт и производство бензина. Со временем она стала крупнейшим экспортёром нефтепродуктов в Европе с капиталом 12 млн рублей (около 14.5 млрд современных), прибылью 2 млн (соответственно 2,4 млрд) и дивидендом 13% годовых. Всего к началу Первой мировой войны в портфеле банка было 50 различных компаний. Количество отделений в регионах в разное время колебалось от 40 до 50.

Разумеется, не обошлись и без неформальных связей Ротштейна. Уже в начале своей работы он сумел установить хорошие отношения с тогдашним министром финансов Иваном Вышнеградским, а затем стать доверенным лицом его преемника – Сергея Витте. Ходили упорные слухи, что оба министра имели прямой материальный интерес к работе банка. Как бы то ни было, после смерти Ротштейна новым директором стал сын старшего Вышнеградского, Александр Иванович (1867-1925).

Александр Вышнеградский

Александр Вышнеградский

Нового главу Международного коммерческого банка современники характеризовали как выдающегося финансиста, не уступавшего Ротштейну. Любивший вести переговоры в ресторанах и клубах, Вышнеградский производил впечатление бонвивана, любившего музыку, выпивку и хорошую компанию. В реальности за этой маской скрывался расчётливый и жёсткий игрок. Так, при нём в 1912 г. Международный коммерческий банк фактически силовым методом оттеснил англичан и их российских партнёров Гинцбургов от золотодобычи, а через год точно так же получил контроль над судостроительными заводами в Николаеве, ранее принадлежавших французам. При этом линия на сотрудничество с немцами была продолжена: в частности, в 1913 г. Вышнеградский при содействии фирмы Сименса вынашивал проект организации городских электричек наподобие немецких S-Bahn.

К 1914 г. акционерный капитал Международного коммерческого банка составлял 60 млн рублей (72 млрд современных), а активы оценивались в 140 млн рублей (соответственно около 170 млрд). Неудивительно, что после революции он был национализирован одним из первых, уже в январе 1918 г. бывшие владельцы банка отправились в эмиграцию, где продолжали заниматься банковским делом. При этом любопытно, что с предприятиями Международного коммерческого банка были связаны знаменитые большевики. Так, будущий сталинский маршал Климент Ворошилов начинал слесарем на заводах Hartmann, а министр внешней торговли Леонид Красин в своё время был директором петербургского филиала Siemens-Halske.

5. Русский для внешней торговли банк

В отличие от предыдущих, этот банк в 1871 г. был образован не отдельными лицами, а банкирскими домами. Однако его дела пошли хорошо далеко не сразу. Большой акционерный капитал (7.5 млн рублей, или 15 млрд современных) составлял от 50 до 75% пассивов банка. Из-за этого ему пришлось заимствовать средства в том числе у иностранных корреспондентов, прежде всего немецких. По некоторым оценкам, к началу Первой мировой войны доля германского капитала составляла здесь чуть ли не 50%.

Знаковым для банка стал период 1881-1882 гг., когда вместе с Международным коммерческим он участвовал в размещении правительственных ценных бумаг на огромную сумму 50 млн рублей (порядка 100 млрд современных). Удачный исход сделки увеличил доверие властей к новому банку и одновременно способствовал сближению двух предприятий. С этого момента началась их своеобразная дружба-вражда – два крупных банка, постоянно конкурируя между собой, то сходились, то расходились. По мощности они были сравнимы: акционерный капитал в обоих случаях достигал 60 млн рублей, однако число отделений у банка внешней торговли доходило до 70.

 Русский для внешней торговли банк Главный офис банка в Петербурге на Большой Морской, 32

Главный офис банка в Петербурге на Большой Морской, 32 …

Русский для внешней торговли банк московский офис на Ильинке, 12

… и московский офис на Ильинке, 12

Немаловажную часть доходов банка составляли ссуды под хлеб, причём по условиям кредита храниться он должен был в помещениях, подконтрольных банку. Также он занимался посредническими услугами, сводя покупателей и продавцов. Интерес банка распространялся не только на зерно, но и на другие сельскохозяйственные продукты. Как известно из архивных источников, он стремился подмять под себя сахарную промышленность и к моменту революции контролировал 30% производства рафинада. Что касается ценных бумаг, то известно только о периодическом участии банка в операциях с ними, но не управлении. По состоянию на 1913 г. Русский для внешней торговли банк участвовал в организации в Великобритании нефтяной компании Russian General Oil Corporation. К сожалению, в отличие от предыдущих, архив Русского для внешней торговли банка практически не сохранился, и мы можем судить о его операциях и капиталах только по косвенным данным.

Акция Русского для внешней торговли банка с погашенными купонами

Акция Русского для внешней торговли банка с погашенными купонами

6. Волжско-Камский банк

У истоков Волжско-Камского банка стояли выходцы из купеческих старообрядческих семей – Василий Кокорев (1817-1889) и Кузьма Солдатёнков (1818-1901).

Основатель Волжско-Камского банка Василий Кокорев
Основатель Волжско-Камского банка Кузьма Солдатёнков

Основатели Волжско-Камского банка Василий Кокорев (слева) и Кузьма Солдатёнков (справа)

Если Солдатёнков был солидным предпринимателем, со временем ставшим текстильным магнатом, то Кокорев был натурой более авантюрного склада. Сын небогатого купца, он вместе со своим компаньоном Иваном Мамонтовым (отцом Саввы Мамонтова) сделал большое состояние на винных откупах, доходивших, по слухам, до 10 млн рублей (20 млрд современных). Однако в 1863 г., после ликвидации откупной системы, Кокорев потерял большую часть своего состояния. Компенсировать его и остаться на плаву купец сумел, вложив оставшиеся деньги в строительство гостиничного комплекса «Кокоревское подворье», которое он затем выгодно продал государству. Полученные средства Кокорев снова вложил – на этот раз в импортно-экспортные операции с Персией (обмен железа на хлопок) и в логистическую сферу, организовав знаменитую транспортную компанию «Кавказ и Меркурий».

Гостиница из кокоревского комплекса на Софийской набережной, 34 в Москве

Гостиница из кокоревского комплекса на Софийской набережной, 34 в Москве

Идея банка пришла Кокореву в голову в ходе железнодорожной «горячки», когда банковские структуры кредитовали постройку новых линий, тем более что перед глазами был пример Поляковых, на тот момент ещё позитивный. Этим проектом Кокорев сумел «заразить» Солдатёнкова и других именитых московских купцов, в том числе Морозовых. Новое предприятие было решено назвать «Волжско-Камский банк» в честь главной водной артерии страны, по которой ходили пароходы Кокорева. Основной капитал нового банка составил 6 млн рублей (или 12 млрд современных). Впоследствии он вырос почти в три раза и составил 17 млн рублей (соответственно более 20 млрд современных).

Используя свои связи в регионах, банкиры стремились охватить своими операциями провинцию. Если в год своего основания (1870) у Волжско-Камского банка было всего три отделения, то через два года – 13, ещё через три – 19, а к 1914 г. их число достигло 60. К моменту революции активы банка оценивались в 170 млн рублей (около 200 млрд современных), а чистая прибыль колебалась на уровне 5.5 млн рублей в год (соответственно 6.5 млрд современных). С этими показателями Волжско-Камский банк вошёл в число наиболее крупных отечественных банков, хотя его судьба порой висела на волоске. Так, Кокорев, увлёкшись железнодорожными инвестициями, расстроил баланс банка до такой степени, что в 1877 г. пришлось обращаться за помощью в Госбанк. Министр финансов Рейтерн тогда выделил транш в 11 млн рублей (порядка 20 млрд современных) с условием, что Кокорев отойдёт от управления банком. Купец подчинился, однако в составе правления остались мужья его сестёр, так что он незримо продолжал там присутствовать.

Невский, 38 – головной офис Волжско-Камского банка в Петербурге

Невский, 38 – головной офис Волжско-Камского банка в Петербурге

Московский офис Волжско-Камского банка (Ильинка, 8)

Московский офис Волжско-Камского банка (Ильинка, 8)

Акция Волжско-Камского банка

Акция Волжско-Камского банка

Чем занимался Волжско-Камский банк? Главным направлением его деятельности долгое время было кредитование торговли. Не случайно ряд провинциальных отделений был открыт в тех местах, где традиционно проходили ярмарки. Затем, по мере разрастания, банк стал кредитовать промышленные предприятия, прежде всего, различные уральские производства. Интересы у Волжско-Камского банка были и в других сферах. К ним относились транспортные предприятия, в том числе волжское общество «Самолёт» (так в то время назывались быстроходные паровые суда), нефтяная промышленность, страховые компании. Кроме того, банк охотно принимал вклады – до 50% его пассивов составляли депозиты.

7. Азовско-Донской банк

Хотя Азовско-Донской банк первоначально был менее известен, чем Международный коммерческий и Волжско-Камский, он быстро стал крупнейшим провинциальным банком России, а затем занял своё место в топе. Он был основан в 1871 г. в Таганроге группой купцов, среди которых выделялся старший брат Поляковых – Яков Самуилович. Основной капитал банка составил 3 млн рублей (6 млрд современных). Как и многие современные ему банки, Азовско-Донской первоначально занимался кредитованием торговли. Среди местных южнорусских купцов, которые сотрудничали с банком, был и Григорий Фельдман, отец будущей актрисы Фаины Раневской.

Яков Самуилович – старший из Поляковых, стоявший у истоков Азовско-Донского банка

Яков Самуилович – старший из Поляковых, стоявший у истоков Азовско-Донского банка

Сперва дела у банка шли не очень удачно – ему приходилось противодействовать многочисленным конкурентам. Когда он начал раз за разом терять деньги, правление перешло к более жёстким методам игры. Так, банк начал скупать производства, с которыми не сумели справиться организаторы, порой со скидкой до 90% стоимости, и реорганизовывать их для дальнейшей продажи. Иногда банк прямо или косвенно участвовал в процедуре банкротства того или иного предприятия, чтобы добавить его к себе в портфель. При этом банкиры действовали не наобум, а учитывали специфику региона. В первую очередь, их интересы были нацелены на сахар и цемент (кубанский сахар и новороссийский цемент до сих пор пользуются известностью и популярностью). Впоследствии Азовско-Донской банк участвовал в соответствующих синдикатах, диктуя свои условия производителям и всем, кто хотел зайти на эти рынки. Расширяясь, банк стал продвигаться на север, получив доли в Богородской (сейчас это подмосковный Ногинск) и Серпуховской мануфактурах. Кроме того, значительным успехом стало получение доли в логистической компании Gerhard&Hey, занимавшейся, помимо прочего, морскими контейнерными перевозками.

Головной офис Азовско-Донского банка (Петербург, Б. Морская, 5)

Головной офис Азовско-Донского банка (Петербург, Б. Морская, 5)

Московский офис Азово-Донского банка (Ильинка, 9), справа от московского офиса Петербургского Международного коммерческого банка

Московский офис Азово-Донского банка (Ильинка, 9), справа от московского офиса Петербургского Международного коммерческого банка

Акция Азово-Донского банка

Акция Азово-Донского банка

Помимо этого, Азовско-Донской банк позиционировал себя как банк, ориентированный на клиента. К 1916 г. он обслуживал более 33 000 индивидуальных счетов на сумму более чем 360 млн рублей (порядка 0.5 трлн современных), а общий капитал банка вырос до 50 млн рублей (соответственно 60 млрд современных).

* * *

Накануне революции в банках пульсировал ритм российской экономики. Именно благодаря им развивались промышленность и сельское хозяйство, торговля и пути сообщения, страховалась недвижимость, в страну приходили внешние займы. Топ-4 российских банков в 1914 г. составляли:

  1. Русский для внешней торговли банк
    Капитал: 67 млн рублей (около 80 млрд современных)
  2. Петербургский Международный коммерческий банк
    Капитал: 60 млн рублей (около 72 млрд современных)
  3. Азово-Донской банк
    Капитал: 50 млн рублей (около 60 млрд современных)
  4. Волжско-Камский банк
    Капитал: 18 млн рублей (около 21.6 млрд современных)

Неудивительно, что после Октябрьской революции одним из первых декретов (14 декабря 1917 г.) новая власть национализировала банки. Формально они некоторое время продолжали существовать, однако фактически уже находились в составе Госбанка. Многие из бывших владельцев на тот момент уже умерли, а их наследники с частью капиталов покинули Россию. Открывалась новая, советская страница банковской истории.

Игорь Баринов
при поддержке Target Global и Target Asset Management

Добавить комментарий